Может ли опенспейс быть комфортным пространством для людей, которые очень чувствительны к свету, звукам и запахам? Что делать, если не все сотрудни_цы умеют «читать мысли» начальни_цы? Сегодня мы хотим на чистоту поговорить об офисах и потребностях нейроотличных людей.
— Иногда некоторые звуки могут помогать мне концентрироваться, — говорит А. У неё синдром дефицита внимания и гиперактивности — СДВГ (кстати, её ответа пришлось подождать). — Иногда в тишине справиться не выходит. Когда я сижу в кафе и там играет музыка, я могу заставить себя уйти в гиперфокус, чтобы спрятаться от звука и работать. При этом в те дни, когда мне и без того сложно фокусироваться, любой маленький звук воспринимается как настоящая атака, и с каждым таким звуком моё раздражение растёт. Я превращаюсь в собаку, которую дразнят, и просто начинаю лаять, будто сижу в клетке и в меня бросают камешки.
Нейроотличность vs корпоративный подход
Австралийская социологиня Джуди Сингер определяет нейроразнообразие (англ. neurodiversity) как генетическую изменчивость в человеческом мозге, связанную с коммуникабельностью, особенностями обучения, вниманием, настроением и другими психическими функциями. Важно, что эта изменчивость не является патологической. Нейроотличность — вариант нормы. Просто мозг с нейроособенностями функционирует не так, как у большинства людей.
Концепция нейроразнообразия разрабатывалась в конце 1990-х именно как вызов патологизации различных психических особенностей. Сторонни_цы концепции подчёркивали: вместо инвалидизации людей общество должно устранять физические и организационные барьеры в среде, а также бороться со стереотипами и предубеждениями.
«Вылечить» нейроотличие нельзя, потому что это и не болезнь. «Лечить» нужно наш мир.
К нейроотличным состояниям часто относят: расстройства аутистического спектра (РАС), синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), дислексию (трудности с чтением и письмом), диспраксию (трудности с координацией и выполнением сложных действий), синдром Туретта (состояние, для которого характерны двигательные и голосовые тики) и много чего ещё.
Трактовки специалисто_к в определении границы, где заканчивается нейроразнообразие и начинается патология, различаются. Однако ясно главное: нужно искать специальные подходы к взаимодействию и сотрудничеству с нейроотличными людьми, потому что это в конечном счёте выгодно всем сторонам.
Пример: нейродивергентность в корпорации
В 2017 году австралийский банк Westpac совместно с организацией Specialisterne Australia запускал пилотную программу по найму нейроотличных специалисто_к (людей с РАС и другими когнитивными особенностями). Процесс отбора кандидато_к здесь был необычным: вместо классических интервью — трёхнедельные оценочные программы с практическими заданиями, моделированием рабочих ситуаций и наблюдением за работой в команде. Это позволило не отсеивать на стадии собеседования людей, которые не умеют «продавать себя» даже при наличии ценнейших навыков.
После первого набора 8 человек получили работу в Westpac. Для некоторых из них это была первая в жизни стабильная работа, потому что раньше нанимател_ьницы им отказывали, так и не узнав, что эти люди работают точно и качественно, демонстрируют выдающиеся аналитические способности и прекрасно обходятся с данными, а также отлично выявляют ошибки.
Как может выглядеть офис, в котором не страдаешь
Концепция open space — кошмар для нейроотличных людей. Когда ты не можешь контролировать собственное пространство и в любой момент со спины может подойти коллега — уровень тревожности повышается.
— Когда я пытаюсь что-то сказать или у меня идёт обсуждение с людьми, мне сложно формулировать мысли, потому что я не слышу их из-за гула других, — продолжает А. — Но если я хочу работать одна, тогда этот гул превращается в белый шум, и в опенспейсе я начинаю слышать все остальные разговоры и обращать на них внимание. Где-то у кого-то упала бутылка воды — и всё, я уже там. В своей голове я бегу поднимать эту бутылку и разговаривать с людьми о ней.
Современные исследования предлагают зонировать офисное пространство. Отлично, если в офисе есть:
- Комнаты сенсорной разгрузки — места с минимальным количеством стимулов. Полное отсутствие текстов на стенах, приглушённый свет, удобные кресла-мешки;
- Индивидуальные рабочие боксы — закрытые или полузакрытые пространства для глубокой работы. Высокие перегородки создают визуальный барьер, который позволяет «спрятаться» от коллег и полностью погрузиться в задачу;
- Зоны активности — столы для работы стоя, фитболы вместо кресел или даже беговые дорожки под столом. Это позволяет стимулировать тело, пока мозг занят работой;
- Зоны для малых групп — вместо огромных конференц-залов, вызывающих тревогу, стоит иметь ниши для 2–3 человек. В камерном пространстве легче контролировать уровень шума и участвовать в диалоге без давления толпы;
- Переходные зоны — пространства между шумными коридорами и тихими местами. Коридоры с мягким освещением или живыми растениями помогают психологически настроиться на смену деятельности и снизить уровень стресса.
Что-то из этих рекомендаций можно взять на вооружение и для домашнего рабочего или креативного пространства.
Осторожно: свет и запахи
Особое место в жизни нейроотличного человека занимает гиперсенситивность, то есть повышенная реакция организма на внешние стимулы. Мерцающий свет или шум кондиционера могут вызывать когнитивное истощение и даже физическую боль. Например, старые люминесцентные лампы работают на низкой частоте, и нейротипичный мозг этого не замечает, а вот нейроотличный воспринимает как бесконечное раздражающее мерцание. Это провоцирует мигрени, сухость в глазах, быструю утомляемость. Слишком холодный синий свет подавляет выработку мелатонина и держит нервную систему в состоянии постоянного стресса.
Переход на качественные LED-панели и использование диммеров (регуляторов яркости) позволяет создать адекватную для работы атмосферу.
Нередко для нейроотличных людей характерна гиперосмия — состояние аномально острого обоняния, при котором человек воспринимает запахи значительно интенсивнее, чем большинство. Запах духов, кофе или специфической еды может вызывать у них тошноту или полную невозможность думать о чём-то другом.
Возможное решение: установка мощных систем вентиляции и создание «зон без запахов». Всё, никакой жареной рыбы, коллеги и коллежанки!
Новый стиль коммуникации: асинхронная связь и конкретика
Руководитель_ница вызывает к себе — и мозг мгновенно запускает катастрофизацию: пока дойдёшь до кабинета, сто раз себя уволишь. Внезапный социальный контакт требует мгновенного включения «маскировки», что сжигает дневной запас энергии за минуту.
Выход — асинхронная связь: Slack, Asana или Notion. Важно коммуницировать текстом и давать контекст. «Зайди сейчас» — так пишут авторитарные черти. «Зайди в 15:00, нужно обсудить правки по 3-му слайду. Ничего критичного, просто мелкие моменты» — так пишут зайки-лапки.
Ещё одна ловушка — фраза «сделай что-нибудь красивое на свой вкус». Человека с РАС подобное вводит в ступор. Ему/ей нужны критерии, детали.
Также лучше ставить несколько промежуточных дедлайнов, чем один большой через месяц — это спасает всех от «паралича задачи». Людям с СДВГ также будет полезен метод «параллельного присутствия»: это когда работаешь рядом с кем-то (физически или по Zoom), кто тоже занят своим делом. Вы не разговариваете, не выполняете общую задачу — вы просто «отражаете» рабочее состояние друг друга. Такой социальный якорь помогает удерживать внимание и не соскальзывать на просмотр мемов.
На самом деле нейроинклюзивный менеджмент полезен для всех, кто уважает себя. Потому что это не про привилегии, а про прозрачность того, что происходит в ваших рабочих процессах. Выигрывают все. Это база.
